Рассказы, опубликованные на сайте о Великой Отечественной войне являются художественным вымыслом.
Молодогвардейцы-дети герои ВОв

Молодогвардейцы-дети герои ВОв

Сегодня, мы начинаем цикл рассказов о пионерах героях Великой Отечественной войны. 

Этот большой цикл, посвящён настоящим героям, хотя и многие из них были ещё детьми, но их стойкость и героизм, вызывают восхищение.


Эти дети-герои ВОв, своим примером доказали, что русский народ нельзя поработить! Рассказы об этих детях героях Великой Отечественной войны, исключены из сегодняшней школьной программы.

Но имена этих пионеров и комсомольцев героев Великой Отечественной войны, должен знать каждый! 

Молодогвардейцы Часть первая.
 

ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА ВИКТОРА ТРЕТЬЯКЕВИЧА ИЛИ ЦЕНА «ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВЫМЫСЛА» 


                                                          

Тема Великой Отечественной войны волнует меня с детства, а роман А.А. Фадеева «Молодая гвардия» стал настольной книгой.

Когда я выросла, то посмотрела на происходившие события совсем другими глазами.  

Начала читать воспоминания родственников молодогвардейцев, опубликованные документы и, естественно, делала свои выводы. 

Впервые роман выходит в свет в 1947 г. и сразу подвергается резкой критике за то, что недостаточно ярко выражена «руководящая и направляющая роль Коммунистической партии». 

Фадеев критические замечания принял.  Он объяснял: «Я писал не подлинную историю молодогвардейцев, а роман, который не только допускает, а даже предполагает художественный вымысел». К сожалению, последнего было предостаточно.  

Взять, к примеру, вымышленную фамилию Стахович?! Все сразу поняли, что речь идет о Викторе Третьякевиче.. . 

В чем же заключалась главная ошибка Фадеева? Теперь об этом можно говорить с полной уверенностью. В том, что нельзя было писать роман практически со слов одного человека, а именно Елены Николаевны Кошевой. 

Подтолкнуло ли это писателя на самоубийство? Об этом красноречиво говорит его предсмертное письмо, адресованное ЦК КПСС и опубликованное впервые в партийном еженедельнике «Гласность»: «Не вижу возможности жить, так как искусство, которому отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и уже не может быть поправлено… 

Литература - этот высший плод нового строя - унижена, затравлена, загублена. 

Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего.

 Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из нее.

Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять. 

Прошу похоронить меня рядом с матерью моей. А. Фадеев». Всмотритесь в фотографии ребят! 

         
 
Какие прекрасные, молодые лица! Жить да любить! Им и в страшном сне не могло присниться тогда, что не пройдет и восьмидесяти лет со дня Великой Победы, как то, против чего они боролись, вновь поднимет свои мерзкие головы. И где?! На родной и любимой ими Украине.

Виктор Иосифович Третьякевич родился 9 сентября 1924 г. в селе Ясенки Горшеченского района Воронежской области. 

В семье кроме младшего Вити было еще два старших брата Владимир и Михаил. В 1932 г. семья переезжает в Краснодон. 

Учился Виктор хорошо, играл на многих струнных инструментах: мандолине, гитаре, скрипке, балалайке, был юнкором (юным корреспондентом), а затем и редактором школьной газеты. 

В 1939 г. Третьякевич вступил в комсомол, был секретарем школьной комсомольской организации. Старшие классы Виктор заканчивал в Ворошиловграде (ныне Луганске), где возглавил комсомольскую организацию школы . Началась война

Октябрь 1941 г. был очень тяжелым для Ворошиловграда. Брат Виктора Михаил работал секретарем обкома. С вопросом: «Что делать?» к нему и обратился Виктор. 

Старший брат предложил эвакуироваться в Самарканд. Витя отказался. Стал обращаться во все военкоматы, но по молодости лет его просьбы везде отклоняли. 

Все же Виктору пришлось эвакуироваться. Но до Самарканда он не доехал, так как не достал билетов и просидев три дня на вокзале в Куйбышеве (ныне Самара), вернулся в Ворошиловград. 

9 июля 1942 г. к Михаилу Третьякевичу, тогда уже второму секретарю горкома партии, пришел Виктор и попросился в партизанский отряд, комиссаром которого тот был. Но брат отказал. 

Тогда Виктор побывал у первого секретаря горкома партии Яковенко, где получил разрешение остаться в отряде в разведгруппе Рыбалко. 

14 июля отряд ушел в леса. 17 июля Ворошиловград был оккупирован. Группа состояла из 22 человек. Помимо Виктора, в отряде было еще 6 комсомольцев. 

Он принимал участие почти во всех боевых операциях. Основным делом был подрыв мостов. Немцы в течение месяца не могли возвести переправу через Донец. 

Все четыре их попытки окончились неудачей. Огромное внимание уделялось распространению листовок, которые писались от руки. 

Проводилась агитационная работа, в результате чего в течение 7 месяцев не было выпущено никакой продукции в пользу «великой Германии». Виктор в совершенстве владел немецким языком, которым занимался в кружке, и это очень пригодилось в партизанском отряде. 

Группой комсомольцев во главе с Надей Фесенко - секретарем комсомольской организации в центре Ворошиловграда был уничтожен склад боеприпасов.  

Впоследствии она направила Виктора в Краснодон для организации сопротивления фашистам, а отряд, как это часто бывало на войне, был практически уничтожен карателями. Донбасс не брянские леса, местность открытая, партизанить трудно.  Отряд понес большие потери. 

Оставшиеся в живых вернулись в город где продолжили подпольную деятельность. Так и организовалась «Молодая гвардия» и первым ее комиссаром был не Олег Кошевой как у Фадеева, а Виктор Третьякевич. 

Он возглавил организацию уже бойцом, понюхавшим порох, видавшим героизм советских людей и смерть близких.  Встречи молодогвардейцев часто проходили в хатенке Третьякевичей, а не у Кошевых (только не подумайте, что я поливаю их грязью. Упаси меня, Господи от этого).  

Да и не могли они проходить у последних, так как у них постоянно останавливались немцы, а дом Виктора они обходили стороной, так как считали его непригодным и ветхим. В дни оккупации он заметно повзрослел. 

Это был уже не тот полумальчик, полуюноша. В то время взрослели быстро и жизненные ценности и приоритеты были совсем другими.  

В его глубоко проникновенном взгляде светился не только ум, но и воля, твердая решимость бороться не на жизнь, а на смерть. Среди ребят он пользовался непререкаемым авторитетом. 

Виктор был прирожденным лидером. Он был из среды «шанхайских» («шанхаем» назывался один из районов города Краснодона) ребят, поэтому он сумел сплотить вокруг себя не только своих сверстников, но и ребят гораздо старших, таких как Василий Гуков, Евгений Мошков, Иван Туркенич. 

Будучи комсоргом школы, Виктор был связан с другими школами, а поэтому знал много комсомольцев и учащихся старших классов. Витя питал нежные чувства к девушке по имени Аня Сопова. 

Антонина Григорьевна Титова (которую также можно считать членом организации, так как она дружила с некоторыми молодогвардейцами и помогала ребятам с листовками) вспоминала: 

«В клуб имени Горького часто приходила девушка - Аня Сопова.  Красивая, спокойная, две толстых русых косы спускались до пояса. Большие светлые глаза, нежная кожа и розовые губы - все, казалось, излучало свет. Не знаю, кто привлек ее в самодеятельность, но Аня и Виктор подружились.  Пара была прекрасная. Виктор - это энергия, Аня - спокойствие. Они очень хорошо дополняли друг друга. Мы часто с Аней вместе шли из клуба домой, нам было по пути. С какой любовью она рассказывала о Викторе, о его порядочности, о том, как он нежно к ней относится. Я слушала и понимала, что эту пару судьба свела навек...» 

Я не буду красочно описывать операции, которые проводились молодогвардейцами. Скажу лишь, что ни одного вагона угля, ни одного килограмма пшеницы немцы так и не вывезли с Донбасса.  

А спасение около 2000 краснодонцев от угона в Германию (я имею ввиду поджог так называемой биржи труда)? Только за это, им при их короткой, но яркой жизни надо было ставить памятник. 1 января 1943 г. Виктора арестовали. 

Его подвергли особо тяжелым пыткам: как и всех молодогвардейцев, его били двужильным проводом (стены камеры были красны от крови), душили этим проводом, подвешивали за ноги в петлю, дважды выворачивали руки, ломали пальцы, жгли каленым железом, загоняли под ногти иголки. 

Потом фашистские прихвостни рассказывали на допросах как мужественно вел себя Виктор. Из тюрьмы Виктор прислал несколько записок. 

Сначала бодрую: «Обо мне не беспокойтесь, скоро свидимся». 

Потом грустную: «Если можно передайте цинковой мази, белой материи и немного табачку» (курить Виктор начал с 9 класса).

От пыток у него не заживали раны и нечем было их перевязать.  

И последнюю записку: «Дорогие и любимые мамочка и папочка. По всему видно, что нам отсюда не выйти. Но вы мужайтесь. Сегодня мне приснился сон, что я дома. Но это только сон. Еще раз прощайте. Я умираю за нашу Родину, за наш народ... Вечно любящий вас Виктор». 

Однажды на допрос приехал кто-то в штатском. Полицаи вытянулись по струнке. И Виктор приготовился к самому худшему. Но что может быть хуже, если каждая частица тела избита и болит. Тело словно чужое. 

Но враги дьявольски изобретательны в своем подлом деле. Им меньше всего надо было, чтобы кто-то умер под пытками. Они знали этот миг, когда человек находится на грани жизни и смерти. Заканчивали избивать, отливали водой... 

Гестаповец прибыл не один. Привез приспособления для пыток, каких еще не было. Пытка нумер айн, цвай, драй. 

Во время пытки «айн» Третьякевич дважды терял сознание. Немец спокойно (надо же спокойно) объяснил: - Эта пытка длится секунды. А нумер цвай - долго. Десять минут. И ты пожалеешь, что родился на свет. Ты хочешь быстро умереть. Нет. Ты хочешь сделать меня злым, чтобы я быстро прикончил тебя. Нет. Я есть спокойный. 

Чего же добивались гестаповцы от Виктора? Ведь почти все члены «Молодой гвардии» были арестованы по доносу подонка Почепцова (сейчас открылись документы, в которых говорится, что предателей было четверо. 

Да и не мог Поцепцов знать всех, так как организация была разбита на пятерки).  Гестаповцы хотели напасть на след Ворошиловградского подполья. На свободе был и комиссар отряда Михаил Третьякевич, старший брат Виктора... 

Почепцову и Виктору устроили очную ставку. В списке, который предатель выдал жандармерии, первой значилась фамилия Третьякевича. 

Это Виктор видел на допросе своими глазами. Начальник полиции Соликовский потрясал списком. Он злорадствовал. Девушек и юношей избивали до полусмерти, отливали водой и показывали список. Мол зря страдаете. 

И когда Соликовский (начальник полиции) положил эту бумажку на край стола, Виктор, якобы потеряв сознание, упал грудью на мебель. Он успел кое-что запомнить. Почерк ведь очень знакомый. Фамилий двадцать, не больше, но самый центр организации: Третьякевич, Земнухов, Мошков... 

Почепцов выдал организацию не сразу, а по частям. Чтобы выгородить предателя, фашисты оклеветали Третьякевича (до сих пор не найдено ни одного документа, изобличающего Виктора в измене).  Был в этом дьявольски коварный план. 

Уходя фашисты минировали дома, заводы, города и села, чтобы после их ухода все взлетело на воздух. Но они оставляли после себя еще одну мину замедленного действия.  

Оклеветав Третьякевича, фашисты рассчитывали на то, что его семью уничтожат сами русские. А после освобождения Краснодона Советской Армией был арестован один из бывших следователей полиции Кулешов, который в своих показаниях оклеветал многих членов подпольной организации. 

Затем вышел в свет роман Фадеева.  Созданный в нем образ предателя Евгения Стаховича портретно и биографически схож с организатором и руководителем организации... 

В ночь с 15 на 16 января 1943 г. молодогвардейцев подвели к шурфу шахты № 5. Виктор схватил одного из полицаев, но его ударили прикладом по голове и живым столкнули в 80-ти метровый колодец. 

Единственным человеком, которая поддерживала убитую горем Анну Иосифовну Третьякевич в то очень непростое время была мать молодогвардейца Анатолия Ковалева (пропавшего без вести при побеге) Анастасия Григорьевна.  

Она первой начала писать во все инстанции о том, что это ложь, добивалась реабилитации Виктора и ни на секунду не усомнилась в его преданности делу, за которое он отдал жизнь. Эта замечательная женщина говорила, что придет тот день, когда грязное пятно будет смыто с имени Виктора. 

Позднее Анна Иосифовна напишет: «Вы поймете меня, матери. Ведь ему, моему сыну, было только 18 лет. Самый меньший, самый любимый. Думала я, что на старости лет утешение будет мне. И увели его. Даже проститься с ним не успела. Принесла я сыну передачу. Гороховый суп в зеленой кастрюльке. Но не принял у меня полицай. На дверь указал, где висел листочек. Читаю и вижу - в списке первой фамилию своего сына. Увезли в Ворошиловград - написано. Душа обомлела: а вдруг... В этот же день я узнала, что за городом у шурфа шахты N 5 фашисты сыновей наших казнили. Вы бы поверили, матери? Поверили бы, что ваше дитя, кого вы качали, ночами не спали, вся жизнь ваша в ком, никогда не скажет вам «мама»? И я не верила. И ждала его. Вдруг постучит, вдруг откроется дверь, и он с порога обнимет меня. Не вернулся... Не дождалась. Собрались мы, матери, с горем своим, пошли к месту казни сыновей. И опять нас не подпустили изверги. Чтобы вы делали, матери? Чтобы вам грезилось в долгие бессонные ночи, когда каждый шорох, скрип, шелест ветки о стекло, отзывается в сердце: «может он?». 

Много прошло с тех пор дней. И вот стою я на краю обрыва. У моих ног чернеет пропасть. Внизу - темень, жуть. 80 метров. Туда их сбрасывали убийцы. 

Теперь их поднимают и мы, матери, встречаем их. Когда-то они пели, смеялись, а сейчас лежат рядышком, безмолвные, обезображенные. Никто бы не отличил их друг от друга. 

Но матери узнавали своих. Да какая мать не угадала бы по только ей известным приметам сына или дочь свою! Один. Второй. Третий. Не он... 

И вот самый последний. Волосы и лицо почернели. Вывернута рука, ноги размозжены. Страшно подумать, что это мой Витя. Но словно кто-то бросил меня к нему. Потом их хоронили в городском парке. Как и все матери, я бросила прощальную горсть земли в их общую могилу. 

Вместе они учились, вместе боролись с врагом, вместе умирали. Теперь вместе лежат навеки. И мы, матери, тоже вместе стояли у края могилы, обнявшись, и вместе скорбели в безутешном горе. 

И все-таки нам легче было, потому что в своей печали мы были равны. Не знала я тогда, что мое горе так велико. Не ведала я, что есть еще страшнее, чем смерть ребенка. А потом... 

Потом люди стали обходить меня стороной. Других матерей навещали, утешали, каждое их слово ловили. О детях их писали газеты, журналы, говорили по радио, писали книги. Только ко мне никто не пришел. 

Только меня никто не утешил. Одна была, одинешенька. Со своей думой, со своим горем. «Мать предателя». Случалось, что за моей спиной я слышала шепот: «Это мать Стаховича». Весь мир уже знал, весь мир уже читал роман. 

Другие матери в любой день могли прийти в парк, где покоятся их дети. Не стыдясь слез, долго стоять у дорогой могилы. И люди вместе с ними скорбели. Только я одна не могла прийти к сыну. Ночью, когда весь город заснет и на улицах никого не увидишь, я крадучись захожу в безмолвный парк. Неярко светит при луне золото имен. 

Я жадно всматриваюсь, но нет среди них имени моего сына.  И тогда опускаюсь я к могиле, обнимаю землю, прижимаюсь грудью к ней. И так лежу часами. 

Кто в эту глухую ночь придет и потревожит меня? Кто помешает моему разговору? А утром, как только забрезжит рассвет, я торопливо ухожу из парка. Кто узнает, что здесь была мать Третьякевича? Кто догадается, сколько слез вместе с росою окропили могилу? Матери, вам довелось испытать такое? Только в сказках на могилы в полночь приходят тени. 

Я 16 лет была такой тенью. Выплакала все слезы. Бывало, вспомню о нем, все затрепещет во мне, хочу облегчить страдания... Но слезы не идут.  

И кажется, что задыхаюсь я. Не выдержал мой муж (Иосиф Кузьмич), отец его, мучений. Согнулся под тяжестью горя.  Но когда умирал, до последнего все шептал: «Не верю...» 

Пострадал и средний брат Виктора Третьякевича - Владимир. 

Дошедший до Берлина, он как «брат предателя» был снят с работы. Лишь в декабре 1960 г. Виктор Третьякевич силами многих принципиальных и честных людей был реабилитирован и награжден орденом «Отечественной войны первой степени». 

Не слишком ли высокая цена за «художественный вымысел»?

Автор  Ольга Исакаева (Смирнова)  

ИВАН ЗЕМНУХОВ  


                                          


Ваня Земнухов (если быть точнее, то Зимнухов. Ошибка вкралась при получении документов), один из моих любимых героев. 

Про таких детей говорят, что можно десяток вырастить. Гордость родителей и большая умница. Его ждало великолепное будущее, если бы не война... 

Иван Александрович Земнухов родился 8 сентября 1923 г. в деревне Илларионовка Шацкого района Рязанской области. Помимо младшего Вани в семье было еще двое детей: старший брат Александр и сестра Нина.  

В 1932 г. девятилетним ребенком вместе с родными Иван переезжает в город Краснодон (тогда еще рудник Сорокино, городом Краснодоном он станет лишь в 1934 г.). 

После разрухи гражданской войны, страна строилась, открывались новые шахты... 

Вместе со страной рос и мужал Ваня. Рос он мальчиком бойким, любознательным. Настоящий непоседа - всегда находил себе дело: то пол подметет, то дрова в поленницу сложит, то сено из стожка дергать поможет. Очень любил животных. 

В раннем возрасте пристрастился к книгам. Позднее любовь к литературе выросла в большее, без книги в руках его редко кто видел, он был читателем почти всех библиотек в Краснодоне. Читал быстро, но вдумчиво. 

В 13 лет Иван начал писать стихи. Вот некоторые из них: Нас радости прельщают мира, И без боязни мы вперед Взор устремляем, где вершина Коммуны будущей цветет! или на смерть поэта, посвященные А.С. Пушкину: Что слышу я? Печаль постигла лиру, Уж нет того, чьи, прелестью дыша, Стихи взывали о свободе к миру, Живою силой трепеща. 

Кто не искал с глупцами примиренья, Услышавши холодный ропот их, Кто видел родины истерзанной мученья, Кто для борьбы чеканил стих. Его уж нет... 

Но, кажется, меж нами Он с неизменной лирою своей, Уносит в мир таинственной Тамары, По-прежнему он царь души моей. 

Он вот, он вот стоит, перед глазами Мучительно печальный и прямой Он вот, прельстивший мир стихами Любимец родины родной. Но он убит! И кто ж посмел, коварный, в груди змеиной злобу затая, Послать его в путь безвозвратно дальний. 

Была у Вани и любимая девушка, близкая и дорогая ему. Звали ее Клава Ковалева.  

                                            

В его тетрадке, куда он записывал цитаты из прочитанных книг, есть стихотворение озаглавленное «К». 

Есть основания полагать, что эти строки посвящены именно Клаве: 

Ваши глаза уж сердце покорили. И образ Ваш, рисующий печаль, В сердце трепетном путь к любви пробили, Тот путь ведет в неведомую даль. Любовь, любовь, кому ты не известна, Кто не проклял, не обожал тебя. Ты, как цветы весенние, прелестна, Как ночь осенняя, жестока и темна. Я верный раб, всегда я жил тобою, На миг забыв, я вспомнил тебя вновь. Изнуренный безумной суетою, Пришел к тебе, неверная любовь. 

Прекрасный облик сердце покоряет: Кровь по телу движется быстрей, Улыбка на лице игривая сияет, Улыбки той, друг, не найдешь ясней. Миг веселишься, час грустишь, Не раз дыханьем затаенным За юною прелестницей следишь...

 Среди своих сверстников он выделялся начитанностью, зрелыми суждениями, всегда собранный, сосредоточенный, мечтательный, в очках и с книгой в руке - он напоминал ученого, поэтому в школе его в шутку прозвали «профессором».  

Ваня обладал широким кругозором. К нему обращались с самыми различными вопросами, и ответы всегда удовлетворяли любопытных. Помимо книг, он интересовался периодической печатью.  

Районной газеты Ивану было мало, он часто заходил в читальный зал клуба имени Горького, просматривал там свежие газеты и журналы. 

Только после этого садился за учебники. Мама (Анастасия Ивановна) очень ревностно следила за тем, чтобы уроки были сделаны своевременно и добросовестно. 

В семье за Ваней ни разу не замечали ни грубости, ни резкости. Он прекрасно знал трудности семьи и никогда ничего не требовал для себя. 

Сестра Нина вспоминала: «...бывало дадут родители Ване копеек 10-15 на школьный завтрак, а он купит себе булочку и обязательно с уборщицей поделится: кушайте, мол, я их часто покупаю, а вы никогда.  Нередко свои скудные сбережения отдавал родителям, узнав, что накануне зарплаты в доме материальные затруднения». 

В 1938 г. Ваню принимают в комсомол. Через год он стал секретарем комитета комсомола школы. 

В 1941 г. окончил 10 классов.  С началом Великой Отечественной войны пытался попасть на фронт, но не прошел медицинскую комиссию по зрению, так как был очень близоруким. Его направили на работу пионервожатым вначале в Первомайскую, а затем - в школу имени А.М. Горького. В апреле 1942 г., перед самой оккупацией Краснодона, Иван получил направление на курсы следователей в Ворошиловград. 

Курс «Государство и право» им читал Руденко, будущий главный обвинитель фашистских главарей на Нюрнбергском процессе. Успешно окончив их, он получил направление на работу в Саратов.  12 июля Иван выехал в Ворошиловград, чтобы оттуда с группой товарищей выехать к месту назначения. 

В Дебальцево их бомбили немцы и он вынужден был вернуться домой и на следующий день выехал сам. Но уехать так и не удалось.  

По дороге их перехватили немцы и Ваня снова оказался в Краснодоне. 

В июле 1942 г. немцы вошли в Краснодон. В период оккупации вокруг Ивана Земнухова сплотилась группа молодежи, которая в конце сентября влилась в подпольную комсомольскую организацию «Молодая гвардия».  

Он становится членом штаба подпольной организации, ответственным за разведку и конспирацию. Умному и начитанному юноше не было равных в этом деле.  

Немцы долгое время не могли выйти на след юных подпольщиков и не вышли бы, если бы не банальное предательство поддонка Почепцова. 

Последний сдал оккупантам самый центр организации.  Вот выдержка из протокола допроса М.Е. Кулешова — следователя Краснодонской районной полиции: «2 или 3 января 1943 г. при мне Соликовский допрашивал Г. Поцепцова, и предложил ему назвать участников подпольной комсомольской организации, что тот и сделал: Попов Анатолий, Земнухов Иван, Третьякевич Виктор, Главан, Николаев, Жуков, Мошков, Бондаревы (брат и сестра), Лукашев, Сафонов, Лукашев. 

Также Почепцов сказал, что состоял в Первомайской организации и, что всего там было 11 участников и руководил ею Попов. 

Как общего руководителя подпольной комсомольской организации Поцепцов назвал Третьякевича». (Архив Отдела КГБ УССР, след. Фонд д. I 10399, л. 60). Что им двигало тогда: обыкновенная трусость или что? Ведь он рос с ребятами, учился с ними... Как ребята могли принять в свои ряды пасынка бургомистра, который служил оккупантам? 

Неужели не понимали, чем это им грозит? Или не хотели понимать... 

Юности свойственен максимализм. Недавно мне рассказали смешную историю про двух и трех украинцев (только не подумайте, что я оскорбляю весь украинский народ). В сложившейся в настоящее время ситуации, как теперь принято говорить, в Украине, этот анекдот имеет большую актуальность. Вопрос: что такое два украинца? 

Ответ: два украинца - партизанский отряд. Вопрос: а три украинца? Ответ: три украинца - партизанский отряд с предателем. Актуален анекдот и в нашей ситуации. 

Самой большой ошибкой организации было то, что слишком много было втянуто в нее людей. 1 января 1943 г. Земнухов узнал об аресте Жени Мошкова и Вити Третьякевича. 

Сестра Нина вспоминала: «Ваня собрался идти выручать ребят. Он думал, что его юридические знания помогут им.  

Оделся, подошел к этажерке с книгами и как-то по-особому спел: 

«А куда ж ты, паренек, а куда ты? Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты...» 

У меня по спине пробежали мурашки... Мы и подумать не могли, что видим его в последний раз». 

С первого же дня Ваню Земнухова подвергли нечеловеческим пыткам: били двужильным проводом, подвешивали к потолку за ноги, загоняли иголки под ногти, выкручивали руки и ноги, отливали холодной водой, когда он терял сознание. 

Однажды Соликовский выйдя из себя, начал избивать Ваню ногами. Земнухов встал и сказал: «Разве так бьют?» и плюнул полицаю в лицо. Тот не простил. 

Свалив Ваню с ног, Соликовский разбил очки и их стекла вонзились в глаза, в результате чего Иван полностью ослеп. Каждый день родители приносили передачу. 

Перенося нечеловеческие пытки Ваня еще находил мужество писать записки с ободряющими словами для родных, которые приклеивал к дну кастрюли.  

В них он писал: «Обо мне не беспокойтесь, чувствую себя геройски. Привет всем». «Я жив. Нина, как здоровье родителей? С приветом И.З.». 

Всего Ваня прислал 6-7 записок. В одной записке он писал, чтобы ему закатали в хлеб и принесли иголку и суровых ниток. Боясь, что Ваня хочет навредить себе, иголку родные не посылали, а на записки отвечали регулярно. 

15 января 1943 г. молодогвардейцев, истерзанных, кого живыми, а кого мертвыми, побросали в шурф шахты N 5, а потом на них бросали камни, гранаты и старые вагонетки. 

Четыре дня фашистские прихвостни дежурили у зловещей ямы. А на следующий день полицаи пришли в дом Земнуховых, сказали, что всех молодогвардейцев отправили в Ворошиловград и потребовали одежду, которой не было, так как раньше родители передали ее для Вани по его просьбе.

Но это их не остановило: они начали шарить по квартире и забрали все мужское и другие вещи, которые попались им под руку. 

Отец (Александр Федорович) спросил: - Может быть ему подушку передать? - Не нужно. Мы ему вчера постелили хорошую постель. 

Анастасия Ивановна сначала не поняла и спросила, может быть передать ему что-нибудь покушать, но ответ был тот же: - Мы его уже накормили. Отец все понял и сказал: - Нет больше нашего Вани. 

Через четыре дня отца не стало. 

Ваню обезглавленного достали из шахты одним из последних. Анастасия Ивановна узнала его только по надетой на нем майке. 13 сентября 1943 г. указом Президиума Верховного Совета СССР члену штаба подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» Ивану Александровичу Земнухову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. 

Автор Ольга Исакаева (Смирнова) 

 

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 1

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru