Рассказы, опубликованные на сайте о Великой Отечественной войне являются художественным вымыслом.
Любовь за тушёнку

Любовь за тушёнку

Немки были явно голодными, но ели манерно, со сдержанной жадностью. 


Шел Апрель 1945 года, война с фашистской Германией завершалась в поверженном Берлине. Местами, еще шли ожесточенные бои, но большая часть немецких солдат, поняв бессмысленность сопротивления, сдавались в плен.

 В штабе группировки Советской армии шла напряженная работа, связанная с лавиной поступления бумаг и информации по пленным немцам. С офицерами Вермахта и более высоким командующим составом пленных, сутками напролет, работали службы разведки и безопасности. 

В одном из таких отделов служил немецким переводчиком старший лейтенант Борис Левин. Его отец (еврей), талантливый инженер – конструктор, работал в оборонной промышленности. Мать (русская), учитель иностранных языков, преподавала в школе, которую закончил Борис. 

В армию Бориса призвали с третьего курса института, с факультета (разумеется), иностранных языков. После всевозможных проверок, определили переводчиком при штабе армии, где он и служил. Служба изматывала, так, что к вечеру не было сил и желания говорить.

 Непрекращающиеся весь день, допросы военнопленных, и попробуй достоверно переведи на русский язык всю ахинею, которую нес испуганный немец. Вечером, уставшего Бориса отвезли на постой в уцелевший от бомбежек район Берлина. 

Квартира была в небольшом двухэтажном особняке. Все немудреные пожитки помог занести шустрый солдатик, который как оказалось, был прикреплен к Борису в качестве, то ли ординарца, то ли денщика. 

На первом этаже их встретила солидная фрау в переднике и чепце, представилась экономкой и назвалась Мартой. Пригласила следовать за ней, и пошла наверх по лестнице, придерживая подол платья. 

За ней поднимался денщик с вещами, с вожделением глядя на ее широкий зад. На втором этаже Борису показали его комнату и представили ему хозяйку особняка и ее дочь. Хозяйка – фрау Фрида, ходила с трудом, больше передвигалась в кресле каталке и поразила Бориса хорошо поставленным голосом и чистым произношением немецкого языка (до войны, работала диктором Берлинского радио). 

Дочь Эльза, молодая девушка (представилась фроляйн), присела в книксене, с испугом глядя на победителей. Борис достал из вещмешка продукты, полученные по продовольственному аттестату, передал их Марте, которая пошла вниз, готовить ужин, за ней суетливо заспешил денщик. Ужин был романтичный, при свечах (просто света не было), непринужденная беседа, хозяйка велела подать вина из фамильных запасов. 

Немки были явно голодными, но ели манерно, со сдержанной жадностью. После ужина Борис пошел в отведенную для него комнату, укладываясь спать, услышал стук в дверь. На пороге стояла Эльза в домашнем халатике и с распущенными волосами. На вопрос – что случилось?, ответила, что мать прислала ее отблагодарить за великолепный ужин.

 Борис недоуменно пожал плечами и что то, пытался возразить. Эльза, прижав свой пальчик к его губам (молчи!), скинула халатик и обвила руками его шею… Проведенная с Эльзой ночь, под скрип кровати и громкие стоны (фроляйн), опустошила его до головокружения. 

Утром спустился на кухню, где его покормила Марта, и пошел к поджидавшей его машине. Денщик, провожавший Бориса, блудливо отводил глаза в сторону, на щеке у него была свежая ссадина. На службе была поставлена задача – перевести на русский язык огромный архив, добытый из сейфа в развалинах дома. 

Борис работая, вспоминал Эльзу, ее губы, запах волос, хотелось быть рядом с ней, смотреть в глаза и слушать ее голос. Влюбился – подумал он, от этой мысли появилось в душе ожидание чего то, хорошего и одновременно, несбыточного. Вечером, к концу дня зашел майор и приказал остаться в ночь, закончить работу – информация была очень важной. 

Утром, приехав к особняку, обнаружил во дворе стоявший «Виллис», в который что то, грузили, вынося из дома. Рядом стоял пехотный капитан и руководил раскладкой вещей. В отсутствие Бориса, их тоже поселили на постой. Представились друг другу и вместе пошли в дом

Проходя мимо кухни, Борис, через неплотно прикрытую дверь увидел полуголую Марту, лежащую поперек стола на сплющенной как тесто большой груди. Ее сзади пользовал без затей, рослый сержант, положив руки на голый зад, впереди, закрыв лицо Марты, ритмично дергались тощие ягодицы денщика. 

Борис, оторопел от увиденного, хотел зайти с целью прекратить изнасилование. Не мешай, старлей, проговорил капитан, отводя Бориса в сторону,

 - Все по любви и согласию, не, за так.

 Помолчав немного, добавил 

– За тушенку, консервы, масло, концентраты.  Немки тоже жрать хотят. 

И улыбаясь, проговорил 

– Ты иди к себе, там тебя заждались- и добавил 

– Немочка, молоденькая, уж больно старательная, да вот шумноватая, охала, да все Бориса звала.

 Борис поднялся на второй этаж, возле стола, заваленного кульками, банками тушенки, пачками масла и концентратов сидели фрау Фрида и Эльза и, улыбаясь, перекладывали провизию в объемный баул. Увидев Бориса, приветливо защебетали, сетуя на его долгое отсутствие.

 Борис молча, прошел в свою комнату, собрал вещи и спустился вниз. Капитану, коротко доложил – в штаб, машина стояла на месте, водители сидели и курили.

 Шофер, выбросив окурок, сел за руль, в штабе Борис попросил сменить ему квартиру и освободить от опеки ординарца. Полковник, ценя способности переводчика, приказал выполнить его просьбу. 

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 13

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru