Нас оставалось лишь двенадцать....

Нас оставалось лишь двенадцать....

От взвода разведки осталось только отделение (двенадцать человек), а из командиров – только я, младший сержант Шибко Антон.


Стояло знойное лето 1942 г. Фашисты наступают, стремясь выйти к Сталинграду. Наша стрелковая часть стояла в обороне под Миллерово.

Вражеские танковые атаки, поддерживаемые авиацией, следовали одна за другой. Уже второй десяток машин, подорвавшихся на минах и подбитых артиллерией, чадили перед нашими позициями.

Иссякали и наши силы. От взвода разведки осталось только отделение (двенадцать человек), а из командиров – только я, младший сержант Шибко Антон.

Сложилась критическая ситуация, когда необходимо отступить или – попасть в окружение.

- Товарищ младший сержант! Вашему отделению, вместе с тремя расчетами бронебойщиков, необходимо прикрыть отход оставшегося личного состава, - приказал командир батальона, – продержитесь, ребята, хотя бы два часа на этой высотке!

... Две вражеские колонны живой силы и техники, соединившись на дороге перед холмом в один поток, двигались в нашу сторону.

Подпустив бронетехнику фашистов на пятьсот метров, расчеты противотанковых ружей (ПТР) открыли огонь.

Два бронетранспортера, пораженные 14,5 мм пулями, загорелись сразу. Передний танк, выдержав несколько попаданий, - также замер, выпустив языки дыма и огня. Наша цель была достигнута: дорога заблокирована подбитой техникой.

Далее должен был наступить привычный для нас, обороняющихся, кошмар: артиллерийские или авиационные удары. Так оно и произошло! Танковые орудия и минометы начали перепахивать вершину холма…

Вторую атаку врага встретили только два ПТР и семь выживших бойцов. Немецкие пехотинцы, взяв гору в полукольцо, шли в атаку, поливая нас огнем. Наши стрелки прореживали их ряды, но соотношение сил было явно не в нашу пользу.

Бронебойщики, успели уничтожить еще два танка и один БТР, потом их накрыло прямым попаданием.

Последнее, что я помню на третьем часу боя, - это сильный взрыв и свой полет в лучах заходящего солнца вместе с бревнами от блиндажа…

Очнулся я от звенящей тишины и холода на дне разрушенной землянки. Обрадовавшись целостности рук и ног, превозмогая боль от множества мелких ран и ссадин, с трудом выбрался из завала.

- Хенде хох! О, русиш унтер-офицер!– вдруг послышался гортанный окрик. 

Молодой немецкий унтер-офицер, наведя ствол автомата в грудь, с интересом рассматривал меня.

В моей голове промелькнули события недавнего трехмесячного окружения, переход с боем линии фронта, допросы в особом отделе, трагические судьбы бывших военнопленных…

- Второй раз окруженцем не стану! Бороться до конца, - мысленно поклялся я.

С утра до обеда следующего дня, я еще с десяток незнакомых пленных, грузили в машины раненых немцев. Потери врага составили около тридцати человек!
Знакомый унтер проявил гуманность, разрешив захоронить красноармейцев.

После обеда трое охранников повели нас в тыл. Мы изнемогали от жары и жажды. Тот же немец, сжалившись над нами, бросил мне две фляжки с водой.

- Данке, гер унтер-офицер- блеснул я знанием немецкого. Что-то похожее на улыбку промелькнуло на его лице.

Войдя в небольшую лесопосадку, старший объявил привал. Расположившись в тени, охрана начала перекусывать, периодически прикладываясь к бутылке с вином.

Закончив трапезу, унтер поманил меня к себе рукой, показывая на остатки еды…
С болезненным и усталым видом я подходил к плащ-палатке, разостланной на траве. Один гитлеровец, - дремал, лежа на спине. Второй, с автоматом на шее, - сидел, скрестив ноги. Начальник, сняв сапоги и носки, - массажировал натертые ступни.

Нагнувшись за пищей, я резко выхватил из-за пояса нож разведчика (подобрал, когда раненых грузили) и вонзил в горло вооруженного немца. Два автомата, лежавших рядом, отбросил ударом ноги в нашу сторону.

- Хенде хох! – выдохнул я, приставив нож к шее унтер-офицера.

Нашим бойцам, как и я, в безвыходной ситуации попавшим в плен, и ждавшим удобного случая для побега, никакие команды не понадобились. Фриц, бросившийся было к оружию, уже валялся на земле. Мой пленный, с ужасом в глазах и дрожью в теле, ждал такой же участи…

- Все, бойцы! Успокоились! Как старший по званию, беру командование на себя, - уверенно произнес я. 

 Этого берем с собой в качестве «языка».

Повеселевшее выражение лица унтера и согласное кивание головой, подтверждало его полное удовлетворение таким исходом.

- Данке, гер унтер-офицер! Гитлер капут! – повторял он, идя рядом со мной, нагруженный вещевыми мешками.

Ночью, подобрав на высоте исправное оружие, мы отправились догонять свою часть.

… Так, младший сержант Шибко, какие доказательства на этот раз предъявишь в подтверждение того, что не был в плену, а воевал? Или опять есть железный крест героя Германии?! – улыбаясь, спросил на допросе знакомый особист.

- Есть доказательства, товарищ капитан! Мы в плену не были, а прикрывали отход полка. С боем вышли к своим. Это могут подтвердить девять бойцов, пленный унтер-офицер и документы двух немцев.

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 0

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru