Дезертир

Дезертир

Брат-дезертир


Принято считать, что в сорок пятом все закончилось, знаете. Победа, флаг над Рейхстагом, возвращение отцов, мужей и братьев. В реальности все было не так красиво. И все только начиналось.

Мы тогда жили под Саратовом, в Татищево, будущем Светлом с его ракетным заводом. Но до строительства завода было еще двадцать лет. Тогда это была нищая деревенька при нищем совхозе, и всех, кто мог бы работать на земле, пять лет назад призвали, так что мы начали голодать. 

Я на фронт не попал – у меня не было ноги. Занес инфекцию ребенком, и ее запустили.

А вот моего брата призвали в тридцать девятом.

Я так до конца и не знаю, почему он решил сбежать. В ответ на вопросы он отмалчивался или говорил что-то вроде:

– Не мог смотреть.

– На что?

– На все, – и отворачивался, пытаясь в темноте скрутить самокрутку.

Через неделю после его появления к нам пожаловали НКВД. Искали… дезертира. 

Помню, как тыкали палками в стога сена, и брат потом признавался:

– Когда палка в сантиметре от моего лица прошла, я думал – все, – но нам повезло, и НКВДшники ушли ни с чем. Брат ушел на заброшенный хутор в нескольких километрах от Татищева, и мы его подкармливали как могли, думали – после войны, когда все уляжется, он вернется домой.

Мы никак не ожидали, что снова увидим господ в форме уже в конце сорок пятого – когда брат уже почти решил, что пора возвращаться домой.

Была зима – злющая как для Саратова, они приехали на черной машине в тяжелых шинелях, каждый был при оружии.

Нам объяснили – в рамках борьбы с бандитизмом… среди военных дезертиров… где ваш сын? Мама плакала. Я вышел на крыльцо, кое-как опираясь на палку, и сказал:

– Я брата не видел пять лет, – твердо, как мог.

А НКВДшник сверлил меня темным взглядом, будто говоря: «Я все знаю».

По радио и правда рассказывали, как бывшие военные группами по десять-двадцать человек нападают на одиноко стоящие дома в деревнях, случайных прохожих, как в рядах НКВД формируют специальные отряды по борьбе с бандитизмом – но все это было так далеко.

Здесь и сейчас я думал только о том, как передать весточку брату – сказать, что он должен уйти еще дальше, пока все не стихнет. Землю заметало. Поле между хутором, где он прятался, и деревней превратилось в сплошное белое марево, в котором нога утопала по колено.

Господ расследователей расположили дома у главы совхоза – до выяснения обстоятельств, как они объяснили. Но надо же им спать иногда? Так я думал, когда к ночи замотал единственную ногу в тряпье, сунул в валенок, и поковылял со своей палкой прямо к полю, стараясь держаться теней – мало ли что.

Поле выглядело пугающе. Особенно ночью. Ни сухой травинки под снегом, ни даже следов животных. Совершенно белое, сияющее, и совершенно непроходимое для такого, как я.

 От первого же шага палка провалилась и ударилась в мерзлую землю.
Наконечник соскользнул, и я едва не рухнул на колено. Я не был уверен, что смогу встать, если упаду.

Я пошел вперед. Снег скрипел под шагами. Шел, согнувшись в пояснице, потому что вес тела хрусткая наледь хоть иногда держала, а вот палка всякий раз проваливалась, оставляя глубокие дыры. Об этом еще нужно было позаботиться… на обратном пути. Они же как ищейки. Они могут пойти по следам палки на снегу.

Спину ломало. Нога болела так, что я переставал соображать, ясно чувствовал: еще немного – и обморожение. Ногу я замотал плохо. Не привык много ходить по зиме.
Я добрался до хутора, когда небо уже начало светлеть. Брат крепко спал, мне пришлось молотить палкой, прежде чем он открыл мне, втащил внутрь, в земляное тепло – полуживого.

– Клим? Ты что тут делаешь посреди ночи?

-Ищут тебя – я пробормотал. – Бежать тебе надо.

И сказав это, я отключился, и дальнейшее знаю уже с пересказов матери. А дело было так: брат принес меня домой на руках. Среди бела дня, расследования не испугавшись. Положил у печи, обнял мать.

А потом ушел из дома, замотав лицо в ее шаль – чтобы хоть как-то скрыться.
Больше я брата не видел никогда. 

Не знаю, может, он убежал достаточно далеко. А может быть, его поймали где-то на дороге, и бог знает, где он сейчас… Одно я точно знаю – брат спас мне жизнь.

И мне все равно, кем его при этом считали в НКВД.

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 0

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru