Отзывы и предложения
Фельдшер. История настоящего мужчины.

Фельдшер. История настоящего мужчины.

Фельдшер. История настоящего мужчины.
 

 Рассказ о войне|ВОВ|Рассказ ветерана

Мы обороняли Галев, а точнее его южную сторону, уже третьи сутки. Стоял апрель 1942 года. 

Наш взвод расположился в полуразрушенном двухэтажном здании. 

Из шестидесяти человек моего личного состава, в живых осталось сорок два, трое из которых были не боеспособны: один тяжело ранен и двое с сильной контузией. 

На втором этаже, в осыпавшемся оконном проеме, расположились двое с «Максимом».

 В соседних трех окнах разместились около десятка бойцов с «Симоновками», и «Мосинками», в том числе двое снайперов.

 На первом этаже и по периметру здания расположились солдаты, в основном с «ППШ». 

Окраина города находилась на небольшой возвышенности, и противнику приходилось нелегко: склон хоть и не был крутым, зато был довольно продолжительным — около трехсот метров.

 Бронетехника противника в основной своей массе была уже остановлена. Остовы вражеских танков и «самоходок» догорали на склоне. 

Конечно, у неприятеля еще оставалось в запасе около десятка легких «панзеров», но их приберегли: по данным, полученным несколько часов назад по радиосвязи, противник ожидал подкрепление в виде нескольких «Бруммберов» и «Стуггов», а также бронемобилей и бронетранспортеров, уже сегодня к вечеру. 


 Я был легко ранен в ногу осколком мины. Ранен в первый день осады, когда выбежал вперед на пятьдесят метров, дабы метнуть гранату в приближающийся с десантом бронетранспортер. 

Метнул, но не попал. Зато попали в меня: почувствовав онемение и теплоту в правой голени, я упал на живот и пополз обратно. Увидев меня, наши помогли:


 -Денис помоги, Кирилла ранили! — Услышал я голос нашего фельдшера, сержанта Игоря Устинова.


 Уже через минуту я почувствовал, как сильные руки поднимают меня вверх. Обняв боевых товарищей двумя руками, я заскакал на одной ноге.

 Пригибаясь, мы добрались в наше убежище. Импровизированная санчасть располагалась в глубине постройки на первом этаже. 

У нас всего хватало: и еды и боеприпасов, но к сожалению не хватало медикаментов — лекарств и перевязочных материалов осталось в притык.

 Фельдшер Устинов оказал помощь коллегам, фельдшерам из «восточного» взвода, передав им значительную часть медикаментов и перевязки — у тех была масса раненых и контуженных. 

Игорь искусно удалил осколок из моей ноги и выполнил перевязку. Через сутки я уже самостоятельно ходил, немного прихрамывая, и помогал фельдшеру с ранеными: кормил их, помогал делать перевязки и т. д. 


 А сегодня я уже стоял в рядах обороняющихся. День перевалил за полдень. Было довольно прохладно, как для середины апреля. Садился густой туман. 

В перерывах, между атаками врага, которые становились все реже и слабее, бойцы разговаривали в основном про грядущий вечер и немецкое подкрепление.


 -Слыхал, к фрицам сегодня десять «медведей» подъедут!


 -А я слышал еще около двух тысяч «живыми».


 
-Да нет, они раньше завтрашнего утра не… 


 Договорить лейтенант Ворбьев не успел. Две пули вонзились в него с перерывом в пол секунды. 

Одна в живот, одна примерно в центр груди. Лейтенанта Виталия Воробьева, заместителя командира взвода любили и уважали все мы. Его брат и отец погибли в 1941, под Сталинградом. 

Жена и двое маленьких детей ждали Виталия в Смоленске.


 Новость о тяжелом ранении замкомвзвода быстро распространилась по зданию. 

Через несколько минут он был доставлен сослуживцами в «санчасть» и Игорь уже хлопотал над ним. Виталий был без сознания, в тяжелом состоянии.


 -Первая прошла на вылет, через легкое. Там я затампонировал и кровь уже почти остановилась. — Фельдшер очень волновался и, докладывая командиру, периодически запинался. 

— Со второй хуже. Пуля застряла в селезенке. Вон, боец давит, кровь почти не идет, но долго так нельзя, нужно оперировать. У нас есть тридцать-сорок минут не больше. 

Инструменты у меня есть, а аналгетиков и антисептиков — уже нет. До наших добираться до западного края города далековато, не успеем…


 Игорь замолчал и смотрел в оконный проем, куда-то на склон. 


 -Помогайте ему,— фельдшер указал на бойца, давящего Воробьеву на живот – я сейчас.


 Устинов сломя голову ринулся наружу. Через двадцать минут он уже оперировал полуживого замкомвзвода. 

Операция прошла успешно: Игорь ушил разорванную селезенку и Виталий выжил.


 Лишь потом мы узнали, что предпринял фельдшер. Увидев через окно покинутый врагом в спешке бронетранспортер, он смекнул: там должна остаться большая медицинская укладка. 

Вражеское авто стояло у подножия холма, метрах в четырехстах от нас. Когда Устинов уже подбегал к цели, фашисты это заметили и начали вести по нему огонь.

 Игорь, схватив тяжеленную (около двадцати килограмм) укладку бежал назад под градом вражеских пуль. 

Как рассказывали очевидцы, бежал он зигзагами, падал и бежал опять. Несколько раз казалось, что в него попали, но нет — он поднимался и опять летел к нам. 

Спасать товарища. И спас!


 -Ты бы хоть объяснил, собрали бы группу, — высказывал ему потом командир взвода Литвинов.


 
-Не было времени, товарищ майор! Я как-то сразу понял, что бежать нужно мне и прямо сейчас.


 
Вот такой поступок. Вот такой у нас был фельдшер.

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 1

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru