Отзывы и предложения
Последнее, что я помню – это их "Ураааааааа". И лицо обер-лейтенанта – белее самого снега.

Последнее, что я помню – это их "Ураааааааа". И лицо обер-лейтенанта – белее самого снега.

Последнее, что я помню – это их "Ураааааааа". И лицо обер-лейтенанта – белее самого снега.


Мы даже окопы не могли вырыть. Под мягким снегом был промороженный грунт, копать который было – как колоть лопатой камень.

 Мы рыли траншеи двое суток – на границе пустого заснеженного поля, в полном одиночестве. По нашим разведданным, русские должны были быть здесь через день. 

Но они не торопились. Майор нервничал:

 – Эдак нас возьмут голыми руками. Нужно тепло их встретить. Нужно расставить мины. 

Ему никто не возражал даже – не было сил. Один только обер-лейтенант сказал, пытаясь спрятать бледное в синеву лицо в вороте зимней шинели: 

– В такие холода? Да мы подорвемся, устанавливая мины этими руками. Нужно повременить.

 Майор мельком посмотрел на его обмороженные пальцы и недовольно кивнул: 

– Ладно. Не хватало нам только смертей или эпидемии. Ждем. Разожгите костры. 

Прошел день, но мы по-прежнему были в поле одни. Обер-лейтенант безнадежно смотрел в бинокль, но перед нами было только поле – холодное, белое и пустое. Мы были здесь совершенно одни. 

– Где их носит, – он скрипнул зубами и отложил бинокль, – уж лучше под пули, чем это… 

Он мрачно ходил вдоль окопов, высматривая, не подох ли кто еще от холода. Солдаты держались с трудом, кутались в тряпье. Земля совсем не хранила тепла – наоборот, высасывала последнее тепло из тела.

 К полудню мы наконец услышали звуки. Едва не решили, что нам просто кажется – будто мираж в ледяной пустыне.

 Но нет, они наконец пришли – окапывались на другой стороне бесконечного белого поля. Обер-лейтенант снова подхватил бинокль, а потом пробормотал белыми губами: 

– Они огородились танками… 

Дула, конечно же, смотрели прямо на нас. Не шевельнуться. Только ждать, чтобы столкнуться лицом к лицу. Майор ходил между рядами, пытался подбодрить солдат, но его едва слушали – от холода болело все тело. 

Прошел час. Русские не предпринимали ничего. Прошло два. 

– Чего они ждут? – обер-лейтенант ругался себе под нос, наблюдая за каждым движением на той стороне. 

– Им нравится холод? 

На той стороне уже жгли костры. Кажется, до нас даже доносились смех и песни. 

Вряд ли конечно – что-то там можно было услышать через промозглый ветер, который гнал через все поле с севера, не находя препятствий, кроме наших съежившихся тел. 

Обман измученного слуха, не более. Утром мы нашли наших некоторых наших товарищей замерзшими. Пустые глаза, черные от холода лица. Мы были готовы к этому. 

И не готовы одновременно. Когда русские пошли в атаку – мы уже понимали, к чему все идет. Тактика была простой и блестящей: они были готовы к таким холодам, мы – нет.

 Они видели багровый закат и знали, что это только к большим холодам. И когда они наконец пошли в наступление: мы не могли даже толком стрелять. 

Непослушные пальцы вплавлялись в приклад, затвор не поддавался. Я видел, как обер-лейтенант не смог справиться с винтовкой и потянулся к пистолету, но один из солдат сбил его с ног и ударил прикладом в висок. Все было кончено. 

Последнее, что я помню – это их "Ураааааааа". 

И лицо обер-лейтенанта – белее самого снега.

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 1

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru