Рассказы, опубликованные на сайте о Великой Отечественной войне являются художественным вымыслом.
Раненых добивать – последнее дело, все это знали, и немцы это знали тоже

Раненых добивать – последнее дело, все это знали, и немцы это знали тоже

Раненых добивать – последнее дело, все это знали, и немцы это знали тоже


В свой первый бой я почти зеленым попал. Закончил в 41-ом офицерское училище, надел петлички – и вперед, командовать взводом. Роту подо мной поставили практически сразу – предыдущий командир слег в госпиталь по болезни. И тот первый бой я как сейчас помню. 

Выводили солдат из окружения, другую роту, моего же батальона. Смогли, все хорошо закончилось, вернули своих, привезли пленных немцев – мне дали орден Красной Звезды тогда. А потом нас забросили под Москву.

 В учебниках теперь пишут, что в 42-ом там было тихо – так вот, не было там тишины никогда.

 Хватало стычек – локальных и быстрых, и жестоких, потери были с обоих сторон, не понять даже, выиграли мы или проиграли. Какая уж тут тишина, время было сложным. 

После одного из сражений мы сгрузили раненых в полуторку, и та двинулась в сторону госпиталя. А батальону как раз пришел приказ сверху – нас перебрасывали на новое место, и часть пути мы должны были проделать вместе с санитарной машиной.

 Это удачно получилось – можно было приглядеть за ними хоть немного. Все-таки там в кузове наши товарищи лежали. Самолеты из ниоткуда появились. 

Мы бросились в россыпную кто куда, не разбирая кустов и деревьев, надеялись отсидеться – не вышло. Ясно помню, как комбат закричал: – Немецкий десант! На позиции! 

И я поднял голову, и увидел в небе купола немецких парашютов. Так много – будто горох рассыпали. 

Они далеко еще были, без снайперов их не достать, не с нашим оружием точно. Комбат приказал двигаться на них.

 Все происходило так быстро – но того, чем все обернется, мы никак не ожидали. Вряд ли немцы это планировали. Зачем им наши раненые? Даже здесь… 

Я имею ввиду, бог с ней, с этикой, но зачем тратить время на санитарский бокс, когда с другой стороны подступают здоровые, сильные, вооруженные? 

Что-то в воздухе они не рассчитали – вот и окружили нашу полуторку, приземлившись. Мы бежали туда, кто-то начал стрелять, и немцы просто открыли огонь. 

По лобовому стеклу, по кабине, по водителю и санитару. А потом мы увидели, как один из них вскочил в кузов. И когда раздались выстрелы… 

Я просто не помню себя в такой ярости ни до, ни после – как в тот момент, когда увидел немца в кабине. Раненых добивать – последнее дело, все это знали, и немцы это знали тоже. 

Они начали отступать, поняв, что нас просто больше, и может, в другом случае мы не стали бы тратить силы и припасы, но. Не в этот раз. Мы не остановились, и комбат нас не остановил. 

Он все понимал. Учинить такое зверство – это даже в бою не прощается. Может, особенно в бою. 

Один немец все-таки выжил тогда. Я его сам скрутил и привез в штаб полка. Через пару дней получил капитана, потом меня отправили учиться на командира полка. 

И с тех пор много всего было, но вот этот случай я отпустить не могу. Может, потому что молод был.

 Может, потому что все еще помню лицо того немца в кузове – белое как мел.

Оцените новость

  • Ваша оценка
Итоги:
Проголосовало людей: 0

Оставить комментарий

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.

Внимание

Администрации «Очерки о Войне» не известно, имеются ли какие-либо ограничения на копирование и иное использование этой фотографии.
Если вы хотите использовать не только фотографию, но и ее описание, то это возможно в соответствии с пунктом 2 «Условий использования» сайта «Очерки о Войне»
Top.Mail.Ru